предыдущая оглавление следующая

Глава 4. Дела леваков и рыбаков (не надо бояться неустойчивости вердиктов присяжных на пути к истине)



По сути эта глава лишь продолжает основную тему предыдущей, в которой
присяжные разбирали обвинения против "теневых" предпринимателей. Но ведь в
каждой "шабашной" бригаде, в каждом "теневом" цеху кроме руководителей были
еще и "левые" работники, роль которых не всегда была пассивной и
исполнительской. И как мы увидим ниже, они тоже попадали под пресс уголовных
репрессий.
По давней традиции "левых" работников осуждали реже и по-иному, чем
руководителей. Они не были наделены должностным положением и материальной
ответственностью, их нельзя было привлечь за "присвоение вверенного
имущества", потому их обвиняли в тайном хищении, т.е. в краже зачастую ими
же произведенной (или сэкономленной) продукции, хотя даже на слух кажется
странным такое обвинение.
Понятно, что наемный работник не имеет права на произведенную им
продукцию именно потому, что по договору найма он работает с материалами и
оборудованием нанимателя и обязан ее передавать последнему за зарплату. Ну,
а если не передаст? Считать его уголовником-"похитителем" или только
нарушителем договора найма? Мне самому кажется правильным второй ответ. И
хотя официально "несунство" работников приравнивалось к воровству, в жизни
оно чаще всего наказывалось штрафами или увольнениями. Однако случалось, что
"закон" разворачивался как "дышло" и лупил во всю мощь по "левакам" и
"несунам" уголовными карами суровее, чем по настоящим ворам.
"Несунство" - очень широкое явление, которое нельзя ни оправдывать
целиком, ни столь же огульно и жестоко осуждать, потому что диапазон
общественных последствий (от пользы до прямого вреда) тут огромен. "Несун"
может тайком унести и спасти от преступно расточительного государства для
частного дела (а значит, и для общества) ненужные для основного производства
отходы или произведенную его дополнительным трудом продукцию, но может, по
неразумию или неразборчивости причинить и существенный вред, унося нужное,
"раскулачивая" действующее оборудование и тем приводя его (и все что связано
с ним) в бездействие и негодность. Пожалуй, именно величина вреда,
причиняемого "несуном", должна определять степень противоправности его
проступка, и даже то, в каком порядке должен возмещаться причиненный им
ущерб - в трудовом, гражданском или уголовном.
По разбираемым в этой главе делам, можно увидеть, что именно таким
подходом при вынесении вердиктов пользуются присяжные. Что касается
официальных судов, то никакой устойчивой практики в осуждении работников
госпредприятий не было: судили и карали, исходя из каких-то скрытых
интересов тактики подавления. И, к сожалению, как мы увидим по основному в
этой главе "делу камчатских рыбаков", ситуация подавления длится и в наше
время, когда госпредприятия стали официально частными.

Общемировая проблема

Речь идет о поиске допустимой границы дозволенного, об экономической
свободе очень широкого круга людей наемного труда. Проблема существует
везде, где есть наемные работники, мечтающие о своем деле, о работе без
начальников.
Желание стать хозяином собственного "дела" и проявить себя - есть один
из величайших творческих инстинктов человека, на котором держится
устойчивость рыночной цивилизации. Миллионы людей ежегодно объявляют себя
предпринимателями, вкладывая в новое дело все свои силы и средства, хотя
лишь небольшому их числу удается не разориться после схваток в рыночной
конкуренции, где побеждает сильнейший. Эти миллионы - главный человеческий
резерв рыночной конкуренции, залог ее вечного возобновления. Устремление
людей к своему делу священно. А оказание содействия гражданам в
осуществлении такого устремления - одна из первейших обязанностей
демократического государства, стремящегося к процветанию.
Но прежде чем выйти в самостоятельный бой на рыночном ристалище,
новоявленные соискатели гордого звания "хозяин дела", как правило, проводят
многие годы в наемной работе, накапливая знания, опыт, средства - свой
стартовый капитал. В этот период устремления таких людей могут войти в
конфликт с их обязанностью быть только исполнителем, работать только на
работодателя.
Без сомнения, развитое гражданское общество заинтересовано одновременно
как в безусловном выполнении договорных отношений, так и в поддержке
стремящихся к экономической самостоятельности. Эти интересы должны быть или
совмещены, или в худшем варианте - цивилизованно разведены, как правило, с
помощью расторжения договорных отношений. Нельзя, чтобы в таком конфликте
страдали интересы нанимателя, ибо гражданское общество будет расстраиваться
от ненадежности договорных отношений. Но нельзя, чтобы закон стал на сторону
только нанимателя и начал, например, карать экономическое своеволие как
уголовное преступление, уничтожая тем самым кадровый резерв
предпринимательского пополнения, а взамен договорных отношений закреплять
рабские. Ведь в человеческой истории рабство (например, долговое) как раз и
появлялось из-за чрезмерной абсолютизации интересов одной из договорных
сторон.
Разбираясь в последние годы с этой проблемой, я сам претерпел эволюцию
взглядов. Начав с радикального отторжения старого советского отождествления
любых форм экономического своеволия работников с воровством, я часто
противопоставлял ему пользу, которую "леваки" и даже "несуны" приносят своим
семьям и эффективным потребителям, спасая продукты от расточительного
"соцсобственника". Сейчас ущербность такого отрицания мне кажется очевидной.
Истинный ответ дан присяжными на общественных процессах в последние годы:
невиновность "леваков" в уголовном смысле не исключает их ответственности по
гражданскому закону.


предыдущая оглавление следующая