предыдущая оглавление следующая

Приложение 7.1. К разработке международного договора о защите экономических свобод (проект, доклад и резолюция)



1. Проект "Декларация экономических свобод человека"

Объединенные Нации (государства СБСЕ)
- учитывая несомненные преимущества, которые в ХХ веке показала
свободная рыночная экономика, а также историческое поражение, которое
потерпела тоталитарная экономика в странах так называемого "реального
социализма",
- признавая, что главным правовым основанием рынка является
экономическая свобода личности, без которой не могут быть обеспечены
конкуренция и эффективное функционирование рыночного механизма по развитию
производительных способностей и удовлетворению потребностей свободных людей,
- развивая положение Декларации прав человека от 1948 года, особенно ее
ст. 17 о праве каждого на свободное владение и распоряжение собственностью,
а также положения Документа конференции от 11 апреля 1990 года в Бонне об
экономическом сотрудничестве в Европе, в котором представители государств на
конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) согласились,
что
- наша международная и внутренняя политика будет иметь задачей развитие
свободного течения торговли, капитала, инвестиций и получения прибыли в
свободно конвертируемой валюте,
- мы будем стараться достичь или развить свободную и дееспособную
рыночную экономику, в которой цены основаны на спросе и предложении,
- гарантируются полное признание и защита всех видов собственности,
включая частную собственность и право граждан владеть и использовать ее,
равно как и право на интеллектуальную собственность. Экономическая свобода
личности включает в себя право покупать, продавать или же использовать
собственность,
- если частная собственность национализируется, то собственнику
гарантируется право на быструю, справедливую и эффективную компенсацию,
договорились:
принять следующую "Декларацию экономических свобод человека" и
обеспечить контроль за ее соблюдением, а именно:
1. Каждый человек от рождения имеет естественное и неотчуждаемое право
владеть и свободно распоряжаться частной или долей коллективной
собственности, полученной своим трудом или талантами или переданной ему в
дар или по наследству, если это не нарушает прав других людей.
2. Это право включает в себя:
- свободу извлекать из своей собственности (включая свои таланты)
прибыли и преимущества и присваивать их,
- свободу дарить свою собственность другому лицу или организации или
передавать по наследству,
- свободу продавать или отдавать собственность внаем или аренду без
ограничения цены и вида валюты.
3. Лишение человека его собственности возможно лишь по решению
независимого суда в случае нарушения им прав других лиц или организаций. В
исключительных случаях, когда у государства возникает настоятельная
потребность национализировать частную собственность и ему не удается
договориться с владельцем о ее покупке за рыночную цену, их спор может быть
разрешен только в независимом суде.
4. Каждый гражданин имеет неотъемлемое право пользоваться
национализированной (государственной) собственностью, если это использование
не наносит ущерба нации или другим лицам.
Преследование государством за такое использование его собственности не
допускается. Государству не дозволяется присваивать себе право тотального
контроля над национализированной собственностью, лишая частных лиц права
использовать ее в вышеописанных рамках. Оно также не имеет права объявлять
частных лиц, занимающихся производством и торговлей, должностными лицами, на
этом основании ограничивать их экономическую свободу и преследовать их
полезную деятельность.
5. Каждый человек имеет право производить любую продукцию или услуги,
создавать свои предприятия в рамках демократических законов без всяких на то
специальных разрешений, и никто не вправе ему в этом препятствовать.
6. Каждый человек имеет право продавать или покупать любые товары по
любой цене любому лицу или организации за исключением тех товаров,
производители или владельцы которых обуславливают их продажу особыми
условиями, на реализацию которых в демократических странах наложены особые
ограничения.
7. Никто не вправе запрещать человеку использование при продаже или
покупке валюту любой страны или вести прямые бартерные сделки и иные
рыночные операции.
8. Каждый человек имеет право вступать в любые деловые отношения с
иностранными партнерами, рассчитывая на минимальные, лишь демократическим
законом установленные ограничения типа таможенных пошлин или запретов.
9. Каждый гражданин обязан платить приемлемые, неразорительные налоги и
пользоваться за это защитой и услугами государства. Никто не вправе
накладывать на гражданина налоги без согласия его самого или демократически
избранных его представителей. В случае нарушения государством этого принципа
граждане вправе проводить кампании по отказу от уплаты налогов.
10. Каждый человек в своих деловых отношениях с государством, другими
лицами и организациями имеет право защищать свои интересы в независимом
суде, включая суд присяжных.
11. Данная Декларация вступает в силу с момента подписания. Ее
исполнение гарантируется на территории подписавшихся стран.
12. В случае нарушения положений данной Декларации граждане вправе
обращаться в Международный суд, который будет создан из представителей
стран, подписавших Декларацию, в течение полугода после ее подписания.
Июль 1992 г., г. Хельсинки

2. Доклад "Экономическая свобода как неотъемлемая часть естественных
прав человека и условие осуществления "социальных и экономических прав"
(представлен В.В. Сокирко в письменном виде делегатам Международной
конференции по правам человека, Варшава, октябрь 1998 г.)

Предварение. Благодарю организаторов Конференции за приглашение и
возможность принять участие в дискуссии о судьбе и целях мирового движения
за права человека. Не скрою, немалую роль в решении приехать на эту
Конференцию сыграла не только оказанная мне честь со стороны польских
правозащитников, стойкостью и смелостью которых в 60-80 годы мы в бывшем
СССР привыкли восхищаться, но и сам дух этого приглашения к спорам и
размышлениям, к поиску новых путей.
Я надеюсь, что не совсем традиционное направление правозащитной работы
нашего Общества защиты осужденных хозяйственников и экономических свобод и
идей, на которые оно опирается, позволит посмотреть на проблему прав
человека с неожиданной для многих точки зрения.
Но прежде чем давать свои ответы на вопросы типа "Нуждается ли Всеобщая
декларация прав человека в изменениях и в чем именно?", я должен в
нескольких словах представить истоки и практику нашей работы.
Начало спора. Свое идейное начало мы датируем 1978 годом, когда в
московском самиздате появились дискуссионные сборники "В защиту
экономических свобод". До 1981 года вышло 11 выпусков, прежде чем это
издание было прекращено, в немалой степени - по причине властных репрессий.
Так, материалы 6 первых выпусков в 1980 году были официально осуждены
Мосгорсудом как клевета на советский общественный и государственный строй,
экономику и науку социализма и т.п. Ныне это судебное решение отменено, но
до широкой общественной реабилитации идей защиты экономических свобод в
России еще далеко.
Во всяком случае уже 20 лет назад в рамках правозащитного движения
Москвы была отчетливо понята настоятельная потребность дополнения
традиционной защиты прав человека (свободы совести, печати, союзов,
демонстраций и др.) защитой экономической свободы личности, т.е. свободы
дела, торговли, предпринимательства - жизненных ценностей людей малого и
среднего бизнеса (буржуазии), главной опоры развитого гражданского
демократического общества, задавленных при тоталитарном социализме
уголовными запретами частного предпринимательства, так называемой
спекуляции, посредничества, валютных обменов и т.п. Но надо признать, что
наши выводы уже тогда были отвергнуты большинством участников правозащиты, а
приравнение политзаключенных и несправедливо осужденных хозяйственников
воспринимались как вид морального святотатства. Уже в те годы нам пришлось
убедиться, что даже демократически и оппозиционно настроенные люди
соглашались скорее не с нами, а с властями, которые приравнивали спекулянтов
и "цеховиков" к страшным "теневикам", мафии.
Мы все помним, как в эти же годы правозащитники Польши осознали и
блестяще разрешили проблему соединения правозащиты с массовым рабочим
движением свободных профсоюзов. Аналогичные, но неудачные попытки по
созданию свободных профсоюзов предпринимались и у нас при поддержке
Московской Хельсинской группы. Но вот о реальных попытках соединения
правозащиты с движением угнетенных частников, хозяев, торговцев и
предпринимателей я, к сожалению, даже не слышал. И было бы очень интересно
обменяться мнениями, почему такое, казалось бы, естественное базовое
соединение не происходило и не происходит до сих пор (по крайней мере у
нас).
Неудачи. Что же касается нашей группы, то она возобновила свою работу
уже в годы "перестройки" как Общество защиты осужденных хозяйственников и
экономических свобод, но теперь с упором не на теорию, а на практическую
защиту осужденных деловых людей, правовую помощь тем предпринимателям и
торговцам, рыночная работа которых была квалифицирована социалистическим
государством как уголовные преступления. К сожалению, такая квалификация
работы рыночников была свойственна не только старым работникам советских
правоохранительных органов, но и пришедшим во власть "демократам", способным
провозглашать свободную торговлю и одновременно увеличивать тюремные сроки
за спекуляцию, т.е. за свободу торговли. Или провозглашать приватизацию
госпредприятий и усаживать на тюремные нары "цеховиков", т.е. людей, которые
на этих госпредприятиях занимались частным предпринимательством, т.е.
начинали приватизацию снизу, естественно и эффективно.
С великим изумлением мы убеждались в казалось бы невозможном: так
называемая рыночная реформа в России сопровождалась не реабилитацией или
хотя бы амнистией загнанных в тень частников, а напротив, требованиями
усиления против них государственных репрессий. Как разъяснил мне по телефону
один из кремлевских чиновников: "Мы в стране капитализм строим, в Америке
таким, как ваши, по 40 лет дают, а вы об их освобождении тут говорите..."
Только позже пришло осознание, что в эти годы бывшие коммунистические и
комсомольские чиновники просто перестраивали свои технологии властвования
над людьми и прежде всего над людьми дела, успешно меняя коммунистическую
фразеологию на демократические заклинания, на умения манипулировать
выборными процедурами и запугивать общественность мафией и уголовниками.
Впрочем, сила последних и вправду росла, но главным образом благодаря
прямому сращиванию их с самой властью.
К сожалению, сопротивление этим процессам было незначительным и не
могло их остановить. И все же в целом наша работа была небесполезной, хотя
оценки ей можно давать самые разные - от положительных до глубоко
пессимистичных. С одной стороны, мы смогли помочь многим сотням осужденных
хозяйственников на территории не только России, но и иных бывших советских
республик. Из семисот с лишних дел подзащитных, ныне находящихся в нашем
архиве, более половины тех, по которым удалось добиться снижение наказания
или, гораздо реже, реабилитации. Еще более значительным успехом можно
считать очищение Уголовного кодекса от многих антипредпринимательских статей
и частичную экономическую амнистию 1994 года. Эти законодательные акты,
которых мы добивались долгие годы, помогли обрести свободу еще большему
числу людей.
Однако, с другой стороны, нам (и гражданам в целом) не удалось главное:
изменить характер идущих в России процессов и существенно уменьшить
парализующее бизнес своекорыстное давление власти. Декларированная
Конституцией РФ 1993 г. свобода экономической деятельности на практике
остается скорее фразой, чем реальной гарантией. И в этом основная причина
сегодняшних бед: люди свободного дела не могут и не имеют возможности
эффективно работать на рынок, обогащая себя и страну. Большинство из них до
сих пор вынуждено оставаться в тени от удушающих налогов и учета, вне
официального закона и право защитной поддержки, надеясь лишь на сделки с
коррумпированной властью.
У нас в России эта неудача проявилась очень ярко, но думаю, подобное
может случиться и в других странах, где, получив гласность и иные
политические права, правозащитники и демократы не умеют или даже не сознают
необходимость защиты свободы дела для миллионов людей "третьего сословия".
Почему так происходит?
Отсутствие традиции опоры на естественное право.
Если говорить в целом, то корни лежат, на мой взгляд, в глубоких
этических предрассудках людей, в их вечном желании опереться на помощь и
силу государства - и не только в переживших тоталитаризм, но и в странах с
давними демократическими традициями. Ведь любое, даже либеральное
государство стремится из слуги народа стать его опекуном.
Применительно к правозащитному движению России эта черта ярко
проявляется в стойкой традиции в своих обращениях прибегать не к аргументам
естественного (с опорой на мораль) права, а к авторитету государственного
закона или межгосударственных соглашений, т.е. к аргументам так называемого
позитивного права. Нетрудно понять, почему сложилась столь прочная традиция.
В годы холодной войны и зарождения правозащитного движения, обращение к
нормам международных договоров типа Хельсинских соглашений, признанных самой
властью и подкрепленных контролем со стороны независимых и противостоящих ей
иностранных партнеров, были самым сильным и действенным средством во все 20
лет советской правозащиты. И здесь ни в какое сравнение не могли идти
попытки опоры на понятия обычной справедливости, на мнения простых людей,
тем более что они были сами во многом носителями советских предрассудков.
Ситуация изменилась коренным образом в годы перестройки, когда власть
сама стала клясться правами человека, международными договорами и сама стала
"лучшим другом" западных правительств, а официальное право, утратив риторику
"соцзаконности", на деле сохранило репрессивную судебную (и внесудебную)
практику. Все ссылки правозащиты на позитивное право теперь потеряли прежнюю
силу и авторитет, а традиции обращения к аргументам обычной совести из-за
отсутствия суда присяжных так и не появились до сих пор.
Мы убеждены, что только обращение правозащитников к авторитету
естественного права, к мнениям присяжных, способных и обязанных
корректировать и даже устранять в конкретных делах несправедливость
бессовестных законов и иных властных установлений (от появления последних
никто и никогда не будет застрахован и в будущем). Только это соединит
правозащиту с народом и даст ей национальную почву.
Глубинное противоречие Декларации ООН 1948 г.
Другим важным фактором правозащитной слабости является, по-моему,
противоречивость нашей главной идейной опоры - Всеобщей Декларация прав
человека ООН 1948 года, которая несет на себе печать глубинного компромисса
либеральных и коммунистических стран - членов ООН, признаки очевидного крена
в сторону обеспечения так называемых социальных и экономических прав при
практическом игнорировании защиты экономических свобод. Именно это
обстоятельство заслуживает сегодня самого серьезного обсуждения.
Ниже я буду опираться на доводы Мориса Крэнстона из его книги "Права
человека", опубликованной в 1975 году в Париже и частично перепечатанной в
нашем "самиздатском" сборнике 1979 года "ЗЭС-7". Вот вкратце эти аргументы.
Всеобщая Декларация прав человека ООН 1948 г. вобрала в себя основные
ценности, выработанные либералами эпохи Просвещения конца XVIII столетия,
деятелями американской и французской революций. Из 30 статей Декларации 21
статья как раз и формулирует традиционные естественные права человека в их
классическом выражении, включая знаменитые "свободу, равенство, братство", а
именно, право на жизнь и семью, свободу передвижения, право владеть
имуществом, равенство перед законом, право на справедливый суд, на
неприкосновенность личности и жилища, свободу совести и убеждений, слова и
собраний, право политического убежища. И здесь все понятно.
Но вот в последней трети статей Декларации перечислены "новые" права
иной природы: право на социальное обеспечение, на всеобщее образование, на
равную оплату труда, на отдых и оплачиваемый отпуск, на "жизненный уровень,
который необходим для поддержания здоровья человека и его семьи", что
следует отождествить с бесплатным распределением государством жизненных
средств среди нуждающихся.
Уже сами составители Декларации отмечали разницу между новыми и
традиционными правами человека. Поэтому в протоколах заседаний Комиссии ООН
перечисленные в первых 20 статьях нормы названы "политическими и
гражданскими правами", а новые права названы "экономическими и социальными".
И такое терминологическое разделение существует до сих пор.
Включение новых прав в Декларацию было значительным дипломатическим
успехом коммунистических стран-членов ООН (а потом и стран третьего мира).
По мнению М. Крэнстона (далее М.К.) такое разбавление естественных прав
человека "новыми" в корне подорвало само дело защиты прав человека в ООН.
Ведь если традиционные, т.е. политические и гражданские права обладают
естественной универсальностью и могут быть выполнимы в любой стране мира при
соответствующей политической воле ее властей, закреплении их в национальном
законодательстве и действенном контроле за выполнением со стороны
учрежденного должным образом Международного суда, то "социальные и
экономические права" на всяческие пособия и гарантии не могут быть
обеспечены таким простым способом, поскольку их выполнение зависит не
столько от воли правительств, сколько от экономических возможностей,
благосостояния самой страны. Ведь "нельзя говорить, что я обязан что-то
сделать, если я физически не могу это сделать. Так, в настоящее время
абсолютно нереально и долго еще будет нереально обеспечивать всех людей на
свете оплачиваемыми отпусками... Поскольку политические и гражданские права
по большей части нарушаются в форме правительственного вмешательства в дела
отдельных лиц, требуемые законодательные акты должны оказывать сдерживающее
влияние на исполнительные органы правительства. В этом случае дело обстоит
несравненно проще, чем когда речь идет о "праве на труд", "праве на
социальное обеспечение" и т.д. Чтобы осуществить социальное обеспечение,
правительству недостаточно одобрить необходимые законы, оно должно иметь в
своем распоряжении крупные средства, а в настоящее время многие
правительства ими не располагают. Правительство Индии, например, просто не
имеет ресурсов, чтобы обеспечить "жизненный уровень, который необходим для
поддержания здоровья и благосостояния более чем 400-миллионного населения
страны, не говоря уже об оплачиваемых отпусках" - (М.К.).
Сведение в одной Декларации подобных утопических для большинства стран
пожеланий и естественных прав человека, нарушать которые нельзя ни в каких
случаях, как раз и привело к тому, что "вся дискуссия в ООН о реальном
механизме обеспечения естественных прав перешла в туманную область
утопических пожеланий экономических и социальных прав, что очень выгодно как
раз тем государствам, которые грубо попирают политические и гражданские
права людей, но зато имеют в своих законодательствах необеспеченные
положения об улучшении благосостояния народа... Типичный пример - отношение
к этому вопросу Советского Союза" - (М.К.).
Приоритетность права собственности и экономических свобод.
Эту аргументацию следует дополнить выявлением прямого противоречия
между условиями реализации социальных и экономических прав и защиты
экономических свобод человека, которые очевидно относятся к корпусу
гражданских прав, хотя в тексте Всеобщей Декларации ООН они прямо не
упоминаются, но подразумеваются ст. 17 о праве человека владеть своим
имуществом.
Ведь, чтобы обеспечить повышенное выполнение социальных и экономических
прав, правительствам бедных стран необходимо получить дополнительные
средства от зарабатывающих и владеющих имуществом людей в виде новых налогов
или даже прямых конфискаций и иных мероприятий социалистического характера,
т.е. путем нарушения ст. 17 Декларации. Последнее ведет к разорению
состоятельных граждан, снижению так называемой налогооблагаемой базы,
оскудению государственной казны и, как следствие, к сокращению социальных
пособий. Уяснение такой простой зависимости ведет к необходимости повысить
безусловность исполнения ст. 17 до классического уровня "защиты частной
собственности как священной и неприкосновенной" и связанных с нею
экономических свобод человека. Без этого практически невозможно устойчиво
повышать планку выполнения социальных и экономических прав.
На наш взгляд, эта дилемма должна быть разрешена в пользу
первоочередного исполнения именно ст. 17 как краеугольного естественного
права человека, по важности следующего сразу за правом на жизнь и прямо из
него вытекающего.
"Право собственности есть логическое следствие прав на жизнь: если
человек имеет право на выживание, он имеет право оставлять себе имущество и
еду, необходимые для этого. Некоторые мыслители, например, св. Фома
Аквинский, утверждают, что право на жизнь, поскольку оно предваряет право на
собственность, позволяет голодному воровать, дабы выжить. Они также говорят,
что нельзя считать воровством (т.е. незаконным присвоением), если голодный
берет принадлежащий другому кусок хлеба. Философ Локк с этим не согласен: он
считает, что хотя сытый обязан дать хлеб голодному, голодный не имеет права
брать его по своей воле. Эта разница, по-видимому, отражает различие между
средневековой и современной христианской этикой. Любой человек имеет право
на собственность, которую он приобрел честно и законно, за исключением той
доли, которая законно взыскивается с него в виде налога правительством, под
властью которого он находится" - (М.К.).
Но тут же М.К. справедливо поправляется: "Оговорка насчет налогов
создает предлог для всякого рода обмана и грабежа. Какой-нибудь "левый"
режим, буквально грабящий человека, может оправдываться тем, что он всего
лишь взыскивает налоги. Обычно говорят, что налоги законны только тогда,
когда они добровольны; но как можно назвать добровольными гигантские налоги,
существующие в некоторых государствах всеобщего благосостояния в ХХ веке,
налоги, которые часто выплачиваются лишь из боязни жестоких наказаний,
налагаемых на неплательщиков? Где кончаются налоги и где начинается
конфискация? Трудно представить, каким образом люди могут быть свободными,
если они лишены права владеть имуществом и полностью отданы на милость
какого-нибудь хозяина или коммунистического правительства, которые должны
обеспечить их всем необходимым для жизни. В этом смысле собственность
неотделима от свободы."
К этим сильным аргументам М.К. следует добавить следующее:
прокоммунистическая (социалистическая) линия на ущемление прав собственности
и экономических свобод ради обеспечения экономических и социальных прав не
выдерживает критики и со стороны реализуемости именно этих прав. Ведь
сегодня большинством авторитетных экономистов мира признано, что между
уровнем обеспечения экономической свободы граждан и уровнем развитости
экономики и материального богатства страны (а значит и возможностями
реализации социальных и экономических прав) существует прямая зависимость. И
недаром государствами всеобщего благосостояния с наивысшими нормами
социальных и иных выплат в ХХ веке стали не коммунистические государства, а
именно западные страны свободной рыночной экономики. И это понятно: чтобы
иметь возможность что-то распределять, надо "это" предварительно заработать
в условиях достаточно жесткой мировой конкуренции. Успешно же зарабатывать
могут только свободные (по крайней мере, экономически) люди. Вот и выходит,
что именно для реального исполнения социальных и экономических прав бедных
необходимо прежде всего обеспечить права на собственность и экономическую
свободу граждан, способных зарабатывать стране необходимые для этого
средства. Хотя бы для этого выполнение ст.17 Всеобщей Декларации и всех иных
гражданских прав должно быть первочередным и обязательным в сравнении с
выполнением социальных и экономических прав, перечисленных в последней трети
этой Декларации.
Наши предложения: В связи с вышеизложенным мы предлагаем мировому
правозащитному движению добиваться не только большей практической
осуществимости норм Всеобщей Декларации прав человека 1948 г. (например,
учреждением специального Международного Суда по правам человека), но и
серьезной корректировки или хотя бы уточнения смысла ее основного
содержания, а именно:
- исключения из текста Всеобщей Декларации статей 22-27, излагающих не
естественные гражданские и политические права человека, а так называемые
социальные и экономические права, исполнение которых не может быть признано
безусловной необходимостью в каждой стране, или, по крайней мере,
предварением их текста пояснением, что речь идет именно не о требованиях, а
лишь о пожеланиях исполнять по возможности эти второочередные права, -
расширением текста Всеобщей Декларации изложением норм, защищающих основные
экономические свободы человека прямо или в виде особого документа в
приложении.
В этой связи мы предлагаем вашему вниманию разработанный в 1992 году в
нашем Обществе проект "Декларации экономических свобод человека", который в
том же году был принят учредительным съездом Партии экономической свободы
России в качестве программного документа, но, к сожалению, так и не стал
предметом широкого обсуждения. При его составлении мы использовали свой опыт
наблюдения за основными типами репрессий, которым подвергались люди в нашей
стране за свободную экономическую деятельность и стремились к тому, чтобы
статьи международной Декларации делали бы невозможными хотя бы такие
репрессии. Среди этих предлагаемых норм - запрет на принудительную
национализацию частной собственности, кроме как по решению независимого
суда, право на суд присяжных в спорах с государством, право человека на
использование национальной собственностью, не ущемляющее прав других,
свобода предпринимательства без каких-либо специальных разрешений, право на
свободную торговлю по любым ценам и в любой валюте и с любыми партнерами,
включая иностранных, наконец, право платить только неразорительные налоги и
таможенные пошлины и только с добровольного согласия самих граждан или их
демократически избранных представителей.
Конечно, список желательных для международной фиксации норм в этом
проекте далеко не полон. Так, с моей нынешней точки зрения, незаслуженно
отсутствует в нем старая норма о праве на коммерческую тайну, в том числе от
государства, о праве предпринимателей отказываться от обязательного учета
своих операций у налоговиков при условии уплаты фиксированных налоговых
платежей и др. Без всяких сомнений, данный проект открыт и для иных
предложений. Важно понять, что надо разворачивать такое обсуждение, чтобы
исправить опасный крен в правозащитном движении, который заключается в
умалении защиты гражданских прав - экономических свобод человека - от
государства и в преувеличении роли так называемых социальных и экономических
прав человека, когда они обеспечиваются лишь усилением налогового бремени и
иных ущемлений государством экономической свободы.
Заключение. Уверен, что произошедшая в 1998 году в России финансовая
катастрофа в немалой степени произошла еще и потому, что с самого начала
наша общественность, податливая на социалистические иллюзии и мифы о
криминальности почти всякого дела, была безучастна к защите реального, т.е.
производительного и торгового малого и среднего бизнеса от все
усиливающегося давления со стороны государственных чиновников и
правоприменительных органов - во имя якобы социальных и экономических прав
людей, а на деле - ради своих своекорыстных интересов. В России относительно
защищенным оказался только крупный финансовый капитал - и чаще всего
благодаря своим тесным, частью прямо коррупционным связям с властными
структурами. В результате великая и природно богатая страна была разворована
и разорена, оказалась в безнадежных долгах, как внешних, так и внутренних.
Не следует обольщаться, что подобные кризисные явления не способны
поразить и иные страны, включая самые благополучные на сегодняшний день.
Ведь во всех странах существуют государственные чиновники, кровно
заинтересованные в увеличении своих полномочий по части распределения
средств, отнятых у состоятельных граждан якобы во имя увеличения социальных
и экономических прав бедняков и создания всеобщего благоденствия и т.п..
Везде есть правоохранительные органы, заинтересованные в росте мифов о
преступных угрозах ради выбивания из граждан новых поборов на свое
содержание, везде есть законодатели, также заинтересованные повышать налоги
и тем самым загонять деловых людей в тень. А значит, везде есть опасность
возрождения тоталитарного социализма через существенное ущемление права
человека на собственность и выстраиваемую своим трудом и талантом жизнь.
Упомянутый М.К. заочный спор средневекового мыслителя Фомы Аквинского с
его оправданием голодного, когда он грабит богатого (прямо или через
государство), и мыслителя нового времени Джона Локка, который такое право
отвергал, хотя и признавал моральную обязанность богатых добровольно
помогать бедным, продолжается.
Сторонники социальных и экономических прав всех бедных на безбедность
утверждают обязанность государства ущемлять естественные прав граждан на
частную собственность и экономические свободы. Их либеральные противники, к
числу которых я себя отношу, им противоречат, утверждая, что для бедных же
будет лучше, если естественное право человека на собственность и
экономическую свободу будут защищены в первую очередь.
Я считаю, что правозащитникам во всех странах обязательно придется
делать свой выбор в этом споре. И лучше его сделать сейчас.

З. Резолюция "О нарушении экономических прав и свобод"
3-й Международной конференции по права человека, Варшава, 15.10.1998 г.

Участники 3-й Международной конференции по правам человека, обсудив
практику реализации экономических и социальных прав и свобод в Беларуси,
Украине и России и исходя из того, что экономические свободы человека
(свобода предпринимательства торговли, передвижения капиталов и рабочей
силы, доступ к материальным и информационным ресурсам и др.) являются
неотъемлемой частью основных прав человека, согласились с тем, что:
- защита социальных и экономических прав и свобод человека сегодня
являются для Беларуси, Украины и России актуальной проблемой,
- ущемление социальных и экономических прав и свобод приводит к
развитию теневой экономики,
- дискриминационная политика этих государств в отношении частного
бизнеса, ограничивающая свободу предпринимательства, прав граждан на
самостоятельную экономическую деятельность, поощряет произвол чиновников в
отношении негосударственных предприятий, а также формирует в общественном
мнении отрицательный образ предпринимателя.
и пришли к следующему выводу:
массовое подавление социальных и экономических прав и свобод в
Беларуси, Украине и России со стороны этих государств оправдывает широкое
ненасильственное сопротивление со стороны предпринимателей вплоть до
организации забастовок и демонстраций протеста.
Участники 3-й Международной конференции по правам человека считают, что
для поддержки борьбы предпринимателей за свои права необходимо оказать им
всемерную правовую и информационную помощь, придавая их стихийным
требованиям общественно корректные формы, отвечающие принципам
цивилизованного гражданского общества, и отмечают, что необходимо внести
изменения в основные международные правовые документы, в которых ныне
отсутствует развернутое понятие экономической свободы как неотъемлемой части
основных прав человека.


предыдущая оглавление следующая