предыдущая оглавление следующая

Дела о вымогательстве



Вымогательство (как, впрочем, мошенничество и иные составы хищений) мы
никогда не считали "своей областью", т.е. уголовными составами, характерными
для осужденных хозяйственников, но под влиянием жизни были вынуждены
изменить свое мнение. В условиях слабости правоприменительной власти даже
порядочные предприниматели зачастую бывали вынуждены приниматься за насилие,
например, при выколачивании своих денег из недобросовестных должников, что
квалифицировалось как вымогательство.
Нам приходилось нередко встречаться с сомнительными и пограничными
ситуациями и обсуждать их на ОСП. Ниже описаны два примера.

Дело гаражного директора Б.
(ОСП 16.02.1991 г.)

Обвинитель Шеремет Н.Г.: Краснодарский крайсуд в 1985 г. осудил
директора Сочинского филиала комбината гаражно-технического обслуживания Б.
к 10 годам лишения свободы за вымогательство взяток при найме людей на
работу и за мошенническую продажу гаражному кооперативу бетонных плит,
доставшихся ему бесплатно.
Защитник Сокирко: По сообщению адвоката дело было возбуждено после
того, как Б. обратился в милицию с просьбой защитить его от угроз насилия и
вымогательства работников его филиала, бывших уголовников, но в результате
дело против этих людей было обращено против самого Б. Его обвинили во
взятках и мошенничестве.
Как бы то ни было, квалифицировать вмененные Б. поборы с рабочих как
преступления нет оснований. На деле это было, видимо, формой участия
директора Б. в "левых" заработках своих подчиненных. Также нельзя считать
преступлением и полезное использование брошенных по бесхозности строительных
плит.
Обсуждение дела 12 участниками
К сожалению, ход обсуждения остался не записанным, но известно, что
мнения участников радикально разошлись. Связано это было с тем, что в нем
приняли участие известный юрист к.ю.н. Ю.А. Кастанов и четверо его коллег.
Они заняли жестко обвинительную позицию, а семеро других участников (члены
Общества), согласившись с доводами защиты в том, что Б. был подвергнут
шантажу и вымогательству, признали его невиновным. Содержательный диалог в
этом собрании не состоялся.
Вердикт: Б. не виновен - 7 голосами против 5.

Дело московского коммерсанта Н.
(ОСП 23.12.1994 г.)

Обвинитель Владышевский: Как руководитель частного предприятия "Камон",
Н. в марте 1993 г. передал по договору ген.директору ТОО "Сораг" Б.
финансовые средства (1500 долл. и 1145 тыс. руб.) в виде кредита. Не получив
вовремя эти средства обратно, Н. вступил в преступный сговор с братьями Ч.
об истребовании долга с процентами с Б. противозаконными способами. С этой
целью он сначала сам угрожал Б. и его отцу и оскорблял их личное
достоинство. Затем уже совместно с братьями Ч. подсудимый угрожал Б. и его
отцу нанесением тяжких повреждений и убийством.
Кроме того, Н. вместе с братьями Ч. вымогал у потерпевших
дополнительные деньги, сначала 60 млн. руб., потом более реальные 8 млн.
руб., угрожая тяжкими повреждениями и убийствами. В октябре 1993 г. Б.
вернул Н. 1500 долл. и 3 млн. руб., но Н. с братьями Ч. вновь настаивал на
передаче 10 тыс. долл. или 4,5 млн. руб. При передаче очередной порции
средств от Б. подсудимые были задержаны. Н. обвиняется в вымогательстве и
превышении полномочий.
Защитник Сокирко: Сами подсудимые отрицали применение угроз и тем более
какого-либо насилия к Б., указывая, что тому нет никаких доказательств,
кроме показаний лично заинтересованного Б. и его отца, а также их
собственных первоначальных показаний, данных под незаконным давлением. Но в
любом случае тут нельзя говорить о вымогательстве, поскольку речь идет лишь
о настойчивом истребовании Н. своих собственных средств с заемщика согласно
договору. Правда, внешне этот договор выглядит грабительским: "Сораг" брал у
"Каммона" кредит на один месяц - май под бешеные 110%, а в случае задержки
обязывался платить по 0,5% от этой суммы в день. Однако надо вспомнить, что
эти огромные проценты в 1993 году были вызваны гигантской инфляцией - до 30%
в месяц. Именно потому и был взят Б. добровольно кредит под такие условия. И
когда он вернул взятые деньги, но не через месяц, а через 5, то, конечно,
это были уже совсем иные деньги, и Н. правомерно ставил вопрос о выплате и
пени, что подняло сумму долга до 60 млн. руб. (так они обесценились).
Можно было бы вменить Н. самоуправство, т.е. попытку добиться
исполнения своего права с нарушением установленного законом порядка
ругательствами и угрозами. Однако надо принять во внимание чудовищную
ситуацию в стране, когда через суд или иные правоприменительные органы
нельзя было добиться возврата своих денег, и когда множество людей были
просто вынуждены прибегать ко всяческим "разборкам". Для людей типа Н. это
оказывалось практической необходимостью из-за слабости судебной власти. Во
всяком случае сам факт, что сел в тюрьму не заемщик, не вернувший вовремя
деньги, а обманутый кредитор, показывает абсурдность и общественную
опасность сложившейся в стране ситуации.
Наконец, надо признать также, что нет оснований считать, что угрозы,
которые, возможно, и допускал Н. по отношению к Б., тот действительно
воспринимал серьезно, а не как обычную брань. Любой здравомыслящий должник
понимает, что когда кредитор допускает крепкие выражения и даже угрозы в его
адрес, он это делает не с целью их реализации, а только, чтобы добиться
возврата своих денег (иначе с кого он тогда сможет их получить?). За все
встречи реально Б. никто не тронул, но ему, видно, надоело слушать
перебранки, вот он и позвал знакомую милицию, а та и рада посадить. Это
вполне возможный вариант. Убежден, что Н. не совершал никакого уголовного
преступления, а сам стал жертвой сегодняшней ситуации в стране.

Суждения 8 присяжных

- Н. не виновен в рэкете, ибо как можно вымогать свое? Неправильно
считать его угрозы реальными, раз они преследовали только одну цель -
возврат своих денег. Но в общем он должен был бы знать, что сейчас, если
хочешь быть порядочным, бизнесом заниматься нельзя.
- Здесь не было насильственных действий. Н. не виновен.
- Мы в диком положении. Государство за законами не следит и людям не
помогает. Н. не виновен.
- Органы сами хуже рэкета, а здесь рэкета и не было. Если бы Н. был
настоящим рэкетиром, то должник не рискнул бы в милицию бежать. Н. не
виновен.
- Я считаю, что все дело вызвано непорядочностью должника Б. Нет
никаких доказательств реальности угроз в его адрес. Н. не виновен.
- Обвинения не доказаны, а кроме того, если обстановка вынуждает к
использованию силовых приемов в общении с непорядочными людьми, я не могу за
это обвинять человека.
- Перед законом, думаю, он не виновен, но все-таки виновен перед
исполнением божеских заповедей.
Вердикт: все 8 участников признали - Н. не виновен.
Мнение присяжных в данном деле оказалось единодушным не только по
вердикту, но и по аргументам. Только две женщины указали на вину Н. в
нравственном смысле. Но все они согласились с доводами защиты, что реальных
угроз для Б. тут не было, хотя, если вдуматься, довод этот не может быть
верным. Ведь к возврату денег Б. могли привести не пустые, а лишь реальные
угрозы, которые бы он мог воспринимать серьезно, для этого Н. и прихватывал
с собой на переговоры двух братьев Ч. Но присяжные употребляют слово
"нереальные" не с точки зрения Б., а с точки зрения самого Н., хотя это и
противоречит традиционному толкованию этого вида преступления.
Ситуация, когда все присяжные вслед за защитником не видят в подобных
методах выколачивания долгов уголовного преступления, подводит нас всех к
возможности оправдания самосуда или "бандитских судов" и требует
незамедлительных решений: либо заставить правоприменительные органы защищать
права кредиторов лучше, чем это делают бандиты, либо разрешить им это делать
собственными кулаками и прочими конечностями.
Справка. В 1995 г. московский райсуд приговорил предпринимателя Н. за
самоуправство при получении своих денег и за вымогательство пени с них к 3
годам лишения свободы (ниже низшего). Поскольку к тому времени он
практически отбыл половину этого срока, то через несколько месяцев был
освобожден из СИЗО по УДО.


предыдущая оглавление следующая